Фронты Великой Отечественной войны пролегали далеко от Урала, но тут была своя передовая. Победа ковалась на предприятиях, которые сюда были эвакуированы, и на исконно уральских металлургических заводах. Как жила уральская глубинка в войну? Об этом рассказал мне ветеран труда Виктор Прокопьевич Боярских. Когда началась война, ему было всего 4 года, но, несмотря на это, у него много интересных воспоминаний, которыми он поделился.
— Мне известно, что ваш отец работал в оборонной промышленности. Где, чем конкретно он занимался?
— В 1941 году я был дошкольником, но помню, как по радио Левитан объявил, что на Советский Союз напала фашистская Германия. Все выходили на улицу, плакали, задавались вопросом: «Что же будет?». Мы жили тогда в поселке Верхняя Синячиха, недалеко от города Алапаевска. Там старинный металлургический завод, на котором он работал. На этом заводе плавили чугун и сталь, делали из них слитки, и отправляли в Нижний Тагил и Свердловск. Отец работал мастером в песочно-горном отделе на заводе, так как для выплавки металла нужен особый песок. Он окончил специальные курсы и стал также работать подрывником в песочном карьере. Отец не каждый день приходил домой, а когда приходил, то порой, не раздеваясь, ложился спать на пол. Иногда только ляжет, а в окошко уже стучат: «Прокопий, вагоны с песком пришли, куда разгружать?». И он снова идет на завод.
— Ваш отец имел бронь, его не призывали на фронт, но он, наверное, как и многие, хотел пойти защищать Родину?
— Да, прошло примерно полмесяца после начала войны, и всех мужчин стали забирать на фронт. Нас, детей, было двое в семье: я и брат на четыре года старше. Помню, отец сказал: «Проживете дома на картошке, еще есть коза, а я, как все, пойду воевать». Взял с собой ложку, металлическую кружку, белье на один раз, маленькое полотенце. Поцеловал детей, мать в слёзы. Отец ушел в военкомат. Но его не забрали, и он с группой мужчин решил поехать в Алапаевск, но его и там не взяли. Он еще раз сбегал потом с другими мужчинами, добрались они до Свердловска. Но на железнодорожном вокзале их поймали и отправили домой, пригрозив, что могут отдать под суд. Сталин в то время издал приказ, что оборонная промышленность должна вовремя поставлять танки фронту, нужны рабочие. Отцу выдали документ о том, что он должен на заводе работать.
—Чем приходилось питаться людям на Урале, в рабочих поселках во время войны?
— Когда отец приходил с завода ночевать, то приносил в котелке немного жидкой еды, которую им давали на работе. Не съедал сам, оставаясь голодным, еду нёс семье. На Урале был голод. Сажали картошку, и когда ее чистили потом, то кожуру не выбрасывали, а использовали в еду тоже. Когда я пошел в первый класс, а брат учился в четвертом, у нас были одни валенки на двоих. Во время войны в селах стали дешеветь коровы, потому что надо было заготавливать сено, а делать это некому. Отцу давали небольшую передышку на работе, и он ходил на покос. И нам удавалось держать корову, а затем и теленка. Кто на охоту ходил, кто на рыбалку, любыми путями пытались найти еду. Хлеб давали по карточкам, на ребенка только по 200 граммов. Весной мы ходили в лес. Расцветали пестики сосен, которые были вкусные и мягкие. Их ели с хлебом или делали салат.
Однажды мама спрятала соль, которая в то время была дефицитом, ее можно было обменять на всё, что угодно. Я нашел и попробовал ее — понравилось. Брат не есть ее не стал, понимал, что нельзя. А я всю съел, с полкило. Брат сказал потом маме, что не мог ничего сделать со мной, ведь я был голодный. Мне повезло: через два дня из Алапаевска приехали врачи и стали проверять женщин на трудоспособность, чтобы отправить в соседний колхоз. Мама разрешила мне пойти с ней. Она попросила доктора посмотреть меня, а я уже опух весь, началась водянка, почки не справлялись. Меня забрали в больницу в Алапаевск, на 21 день. Помню, как там на наших глазах умирали люди, дети.
— Мы знаем, что воевали многие члены вашей семьи. И с одним из них даже произошла интересная история, когда он возвращался из плена. Расскажите ее, пожалуйста.
— Савелий мне приходился двоюродным братом. Он ушел на фронт, и от него долго не было писем. Уже потом мы узнали, что в 1942 году он попал в плен, был помещён в концлагерь. Рассказывал, что в лагере было 1500 человек, но осталось, когда их освободили, всего 15. Кормили один раз в день, заставляли работать, брали у них кровь для лечения раненных немцев. Многие этого не выдерживали, бросались в воду, топились. И он, как потом рассказывал, тоже хотел покончить с собой, и даже камень уже на шею повесил. Но вспомнил про мать, и решил терпеть дальше. Окончилась война, и вдруг в 1946 году приходит матери от Савелия письмо.
Он написал, что он находится на Западной Украине. Тогда к бывшим военнопленным отношение было очень плохое: раз был в плену, ты не заслуживаешь похвалы, плохо воевал. И он боялся ехать домой. Он увидел у одного украинского фермера баян и решил, что должен непременно, уж если вернуться домой, то с баяном. Причем сам он не играл, а вот брат его играл на всех инструментах. Фермер сказал: работай у меня год бесплатно, только за еду, и я отдам баян. Савелий и остался работать, но матери письмо написал, что и как. Мать жила в Нижнем Тагиле. Она так обрадовалась, что сын жив, продала корову и поехала за сыном на Украину. Заплатила там фермеру 3,5 тысячи рублей, тогда это были очень большие деньги. И привезла домой и сына, и баян. Он в их семье потом так и хранился.
— Вы помните, как встретили известие о Победе? Что происходило в вашем поселке?
— Помню, что утром 9 мая просыпаемся, и по радио об этом говорят. Вышли на улицу — все обнимаются и кричат: «Кончилась война! Кончилась! Хлеб будет без карточек! Вдоволь будем есть!». На площадь в поселке, где стоял памятник Ленину, вскоре стали привозить в машинах, открытых грузовиках, воевавших солдат. В основном сначала приезжали покалеченные и раненные. Женщины между собой говорили: «Твоего привезли? И моего, наверное, завтра привезут». Все во время войны и сразу после Победы боялись почтальонов, которые разносили похоронки.
Хочу еще рассказать, что как раз в 1945 году я пошел в школу. На чем тогда писали? В школе писали на полях газет, обрывках бумаги. А у нас мама делала тетрадки из бумажных мешков из-под аммонала — технической взрывчатки. Отец их не рвал, а вскрывал аккуратно, складывал. Потом их мама вытирала, разрезала на листы и их сшивала. Я, по сравнению с другими ребятами, можно сказать, был богач.
А все там хотели учиться, стремились к знаниям. Мы хотели быть, например, инженерами на заводе или энергетиками, которые тоже внесли огромный вклад в Победу, — ведь без энергии не работали предприятия. Я потом получил образование и работал всю жизнь инженером-энергетиком.
Вот и подошло к концу интервью. Я была полна впечатлений после разговора с Виктором Прокопьевичем. Я рада, что у меня появилась такая возможность, ведь никогда еще не общалась с ветераном. Чувствуется, что это очень жизнелюбивый и добрый человек. Сегодня мы с трудом представляем себе картины военного времени, но после общения с Виктором Прокопьевичем я действительно поняла, насколько тяжелым и страшным оно было.
Нурай Агабабаева, медиацентр «Класс», гимназия 177, г. Екатеринбург