Екатеринбург, гастромолл «Главный». 14 мая пространство фуд-молла жило своей обычной жизнью: где-то шипело мясо на гриле, где-то стучали чашки, а в воздухе витал аппетитный запах специй. Но здесь у Главной сцены мы пришли слушать о печатной графике. Место для этого выбрали идеально: сытыми слушать о высоком искусстве гораздо приятнее.
Основатель площадки «Гутенберг» — Кирилл Бородин признается: «Я художник-живописец, никакого отношения к печатной графике не имеющий. Но все началось с того, что я купил себе печатный станок, а через пару месяцев понял, что не знаю, как им пользоваться…» Зал смеётся.
Кирилл рассказывает, как спонтанная покупка одного станка превратилась в четыре, а вокруг них выросло целое пространство — мастерская, выставочный зал и магазин одновременно. Слушаю и понимаю: «Гутенберг» — это не про тиражирование картинок под копирку. Здесь, наоборот, художников не ломают. Если человек интересный, но не умеет делать офорт или ксилографию, его просто обучают. «Полная свобода» — подчёркивает Кирилл.
Кто-то из зала задаёт вопрос: «Что приносит больший доход — живопись или печатная графика?» Кирилл отвечает мгновенно: «Доход однозначно больше у живописи» Но тут же поясняет: тиражный оттиск стоит в разы дешевле холста. При этом в коллекции оказывается работа того же автора. И это работает: за прошлый год, по словам организаторов, на маркетах разошлось больше сотни эстампов.
Далее микрофон переходит к Семёну Микушину — художнику и резиденту проекта. Он не грузит теорией сразу, а начинает издалека.
«Всё началось в Китае. Первые оттиски делали с огромных камней. Чтобы напечатать книгу в 200 страниц, нужно было поле в пять гектаров, заставленное двухсоткилограммовыми валунами» Пока он рассказывает, я пытаюсь представить эту картину. Но Семён быстро переносит нас в другие техники. Ксилография — вырезают на дереве. «Древесина имеет свой ритм, который нужно чувствовать». Монотипия — здесь каждый оттиск уникален. «Прелесть в том, что больше такого никогда не получишь. Это не тиражное». Офорт—травление металла кислотой. Сухая игла — вообще без кислоты, рисунок просто процарапывают жёсткой иглой на металле или пластике. Трафаретная печать, она же шёлкография: раньше использовали натуральный шёлк, теперь синтетическую сетку, краску продавливают ракелем.
Под конец Семён выдаёт цифры, от которых становится немного не по себе:
«Ксилография форматом 70 на 50 сантиметров: вырезание — восемь часов, печать — ещё восемь. Итого два дня. А офорт даже на маленькую форму может занять две-три недели. Большую часть времени съедает не печать, а придумывание идеи, отрисовка эскиза и подготовка досок».
Семен Микушин показывает свою картину и одна из слушательниц интересуется: почему в его работах так много грибов и странных зверей? «Идея пришла спонтанно. Переросла в серию синтезов „кривого животного“ и микробиозов. И эта тема зажила своей жизнью.»
И вот 1,5 часа пролетают незаметно, лекторий заканчивается. Нас всех приглашают на текущую выставку, а так же напоминают, что можно прийти в «Гутенберг».
Анастасия Валюгина, 1 курс факультета журналистики УрФУ