Шел 1941 год. Шура росла в деревне Шайтанке недалеко от Нижнего Тагила. Ей было 12 лет. Маленькая, худенькая девочка, на бледном лице со впалыми щеками выделялись большие синие глаза. На ногах Шура носила портянки и большие резиновые галоши, поверх майки надевала старенькую серую фуфайку, которая была ей велика, а рукава длинны. На голову повязывала простой белый платок.
Отец Шуры Иван Тимофеев в начале Великой Отечественной войны ушел на фронт и погиб в 1941-м под городом Великие Луки. Два младших брата учились в школе. Мать трудилась в подсобном хозяйстве, где выращивали овощи. Чтобы Шуре разрешили работать, прибавила себе два года. Вместе с другими подростками она оказалась в цехе, где после испытаний на полигоне мыли снаряды в специальном растворе, а затем протирали тряпками до блеска. Снаряды очень тяжелые, мальчики вчетвером перетаскивали их по одному и укладывали в ящики.
Летом Шура с ребятами ходила на полигон, где готовили танки для отправки на фронт. Любимым занятием стало делать рисунки и надписи на танках. Чаще всего рисовали звезды, а из надписей самые популярные: «Смерть врагу!» и «Урал – фронту!»
Зима принесла суровые холода, ветра и снежные бураны, намела огромные сугробы. Мальчики прокладывали по снегу лыжню старенькими деревянными лыжами. Эта лыжня помогала найти дорогу в метель. С работы дети возвращались поздно вечером. На улице сплошная темень, поэтому несли в руках стеклянные лампадки, чтобы освещать путь.
Днем для ребят объявляли перерыв в работе на 40 минут. В это время дети старались быстро поесть и побежать на горку покататься на салазках.
После встречи нового 1942 года Шура продолжала работать в цехе. Однажды она обратила внимание на незнакомого человека. Девочку удивили его сапоги с заостренными носками, так как другие люди носили с закругленными. На руках у незнакомца – кожаные перчатки, а не рабочие рукавицы. Мужчина фотографировал снаряды, которые готовили к отправке на фронт. Шура стала спрашивать у ребят, кто это. Ей сказали, что, наверное, фотокорреспондент из газеты.
Через день незнакомец появился опять, снова стал фотографировать снаряды. Шуре это показалось странным, она решила обратиться к начальнику цеха. Он был серьезный мужчина, всегда очень занятой и сердитый. Когда Шура подошла к двери кабинета, колени у нее задрожали, она боялась войти. Целую минуту не могла справиться со страхом, но мысли о том, что незнакомец продолжает фотографировать снаряды, заставили ее войти.
«Тебе чего надо, девочка?» – спросил начальник. Заикаясь, Шура сказала, что в цехе, возможно, прячется диверсант. Начальник серьезно отнесся к ее словам. Позвал двух солдат и приказал проверить цех. Когда они стали осматривать помещение и опрашивать рабочих, к дверям метнулся незнакомец и попытался скрыться. Но охрана цеха его задержала. Как оказалось, действительно это был диверсант.
Спустя две недели начальник цеха пришел к Шуре домой и вручил благодарственное письмо за помощь в задержании шпиона. Она очень обрадовалась подарку – набору продуктов, которых в семье всегда не хватало.
Когда Шура повзрослела и у нее появилась семья, она рассказала дочке, моей бабушке, о своем военном детстве. Бабушка передала эту историю мне. Когда и у меня появятся дети, я расскажу им о моей героической прабабушке Шуре.
Платон Финке, школа журналиста «Тагильского рабочего», г. Н. Тагил